Главная    Med Top 50    Реклама  

  MedLinks.ru - Вся медицина в Интернет

Логин    Пароль   
Поиск   
  
     
 

Основные разделы
· Разделы медицины
· Библиотека
· Книги и руководства
· Словари
· Рефераты
· Доски объявлений
· Психологические тесты
· Мнение МедРунета
· Биржа труда
· Почтовые рассылки
· Популярное · Медицинские сайты
· Зарубежная медицина
· Реестр специалистов
· Медучреждения · Тендеры
· Исследования
· Новости медицины
· Новости сервера
· Пресс-релизы
· Новости партнеров
· Медицинские события · Быстрый поиск
· Расширенный поиск
· Вопросы доктору
· Гостевая книга
· Чат
· Рекламные услуги
· Публикации
· Экспорт информации
· Для медицинских сайтов

Рекламa
 

Статистика



 Медицинская библиотека / Раздел "Книги и руководства"

 Глава 53

Медицинская библиотека / Раздел "Книги и руководства" / Клинические этюды / Глава 53
Закладки Оставить комментарий получить код Версия для печати Отправить ссылку другу Оценить материал
Коды ссылок на публикацию

Постоянная ссылка:


BB код для форумов:


HTML код:

Данная информация предназначена для специалистов в области здравоохранения и фармацевтики. Пациенты не должны использовать эту информацию в качестве медицинских советов или рекомендаций.

Cлов в этом тексте - 3087; прочтений - 1960
Размер шрифта: 12px | 16px | 20px

Глава 53 

Этой полной женщине 52 года. Скорая помощь доставила её с подозрением на инфаркт миокарда. Инфаркта не оказалось, боли ей сняли, она отдохнула, у меня заканчивался рабочий день, теперь можно спокойно побеседовать.

- Таисия Степановна, расскажите, пожалуйста, как у вас начало болеть сердце, как с самого начала было?

- Началось это в 22 года, с беременности, токсикоз был очень сильный. Но и до этого я была какой-то слабенькой. Потому что видимо сказывалось, я во время войны была здесь, в Сталинграде, и все ужасы, все страхи, конечно, перенесла. Может быть и отсюда все так. Но в основном все началось с токсикоза. Потом родила, было ничего. Потом бывали слабости. Слабость такая, что не могу в баню пойти. Прихожу, искупалась – мне плохо. Как плохо? Ну, не то, что сейчас, когда давит, а просто с сердцем плохо: мурашки, мурашки, мурашки и падаю. И я уже себя знаю, я заранее опускаюсь, чтобы не разбиться. Пониже опускаюсь. Ну потом бывали периоды, что вроде и ничего. Ну а потом годы какие были. Я вышла замуж в 47-м году. Ну и можно сказать, у нас с первых дней не очень чтобы хорошо. Он такой был товарищ, вроде не пил, не курил, но всякие слова, там ревности всевозможные, ненужные, и все у меня началось. А потом еще хуже. Сидит, ножи точит. Знаете, все это как на сердце? А сколько раз, бывало, угрожал, и детям было плохо, судорогой порой сводило. Ну и у меня были такие приступы, что ноги уже холодели, уже сердце отказывало, все. В ночь у меня несколько раз останавливалось сердце, я лежу и слышу: останавливается, боли никакой нет, мне просто плохо, я начинаю холодеть, ноги и все. Мальчик положит мне грелку к ногам, какой-то произойдет толчок, и сердце опять заработает. И на работе знали, как я живу, и добились мне путевки, и я отправилась. Ну, естественно, муж меня сопровождал этими самыми словами, мол ты вот едешь, то да се, а меня почти полумертвую в вагон посадили. Так я первый раз в жизни приехала в Кисловодск. Вначале мне было очень плохо – перемена климата, все. А потом стало мне лучше, лучше, и я забыла, где сердце. А потом у него по работе был случай, он сидел, потом из тюрьмы вышел, опять продолжалось все. Затем я хлопотала квартиру, ходила много, нервничала, все от него скрывала, он такой человек был, что ничего не мог сам добиться. А все мне приходилось. Ну и все это на нервах. Ну, а потом в конечном итоге в 60-м году мы уже с ним развелись. Ну последние годы были страшными, просто страшными. Что он делал, это невозможно передать. Я сказала, вот оставь мне четыре голые стены и детей, все увези, все-все, чтобы тебя здесь больше не было. Он так почти и сделал. «Икарус» подогнал, все взял и увез. И ради Бога. Я еще не знаю, как я тогда пережила, у меня, вы знаете, мозг кипел. Кипел мозг, потому что он такое сделал. Ну и конечно, сердце у меня было – и говорить не приходится.

Ну а потом немножечко все-таки успокоилось все, я и выписала его из квартиры, и не так уж он меня беспокоил, и мне стало немножко получше. А потом был такой нелепый случай. Я морила тараканов, я их совершенно не могу выносить. Стала их морить хлорофосом и, видимо, нанюхалась сама. Надышалась этими парами. Мне вызвали скорую, а я уже совсем умираю. Ну там уколы, кислородные подушки, кое-как меня отходили. Давление крови первой степени. После этого у меня был случай: вот такой же кол, как сейчас, под левой лопаткой появился. Вступил и такие колики в сердце, что я еле до постели дошла. Опять вызвала скорую, там больничный. А потом мне сказали, что у меня блокада, полная блокада левой ножки пучка Гиса, получилось у меня так.

А через год, мне тогда 41 год был, я по-женски оперировалась. У меня фибромиому нашли и удалили матку и один придаток. После этой операции я такая хорошая была, очень поправилась, полная такая была, белая, свежая. Чувствовала я себя просто отлично. Правда, после операции было мне там и с сердцем плохо, но все это я перенесла. И давление у меня было нормальное – 120/80 и никогда не повышалось, не понижалось, ничего.

Потом я похоронила мать, очень пережила, у неё рак желудка, и на моих глазах все это было. И вот здесь у меня немножко с давлением пошатнулось и с сердцем тоже. А тут вскоре у меня опять кол этот под лопаткой, и я пошла пожаловаться терапевту. И никогда приступов в животе у меня не было. Ну, чувствовала, я, конечно, ощущала что-то неприятное в желудке, но резкого – никогда. А терапевт послала меня к хирургу. А они меня раз и на операционный стол, вечером сразу. Я не хотела, во-первых слабая я еще была, после смерти матери ... но прооперировали. И чувствуется, внесли инфекцию. Потому что, когда меня оперировали, почему-то все заходили в операционную, кто не идет по коридору, заходят. Зайдут, посмотрят, выйдут опять. Потом пришлось второй раз резать, у меня полный живот гноя, и, наверное, месяц так каждый день там ковырялись, больше уже не зашивали, до самозарастания. И вот тут у меня, видимо, был инфаркт. Они мне тогда ничего не сказали, я была очень слабая, нервная. А тут умерла одна женщина, соседка из нашей палаты. Как только её схватили вывозить из палаты, она так кричала, а я спряталась в туалет. А женщина заходит и говорит: «Ну вот и все». Как все, чего все? «Умерла» - говорит. И я вышла из туалета, а она вот тут на каталке лежит и накрыта вся простыней. И моментально я легла, и мне плохо, плохо, я чувствую, у меня сюда к сердцу все идет, холодеет в ногах и поднимается, и я кричу: сестричка, сестра мне плохо! Я умираю! А никто не обращает внимания. Я кричу: -Ну вот я уже совсем умираю! Ну, пожалуйста, ну спасите вы меня! Тогда приходил молодой врач, и вот он посмотрел пульс, и тут уже начали мне уколы, то да се. Но пока уколы, пока все, тут у меня адская боль в груди. Вся грудь спереди, такая была боль, я даже слова не могла сказать. Невозможная была боль. Ну потом я лежала, не помню уж подробностей, перевезли меня в другую палату, элениум мне дали, чтобы я больше спала, еще что-то давали. И элениум, элениум, я сплю и сплю. Ну, естественно, перевязки они мне делали все на месте. А потом они меня выписали, в поликлинику я ходила сколько с этим швом, лигатуры какие-то не прижились, свищ был. А потом третья была операция, продолжалась больше трех с половиной часов, кишечник что ли там сросся, я не знаю, после этого дней десять они вообще никакой пищи мне не давали, я лежала без движения.

И стала я плохо оправляться. Они все ко мне ходили – и врачи, и зав. отделением, масло специально давали. Но потом они это дел о как-то упустили, и у меня произошел запор. И мне стало плохо с сердцем. Плохо, чуть ли ни сознание теряю. Все подпирает от живота и развивается прямо удушье. Мне клизму одну, мне другую – ничего не помогает. А заведующая сказала сестричке: «Дайте ей таблетку крушины», а сама даже не подошла. Я говорю: «Мне плохо, я умираю, мне уже все, все все плохо, все душит. И никто, и ничего. Потом я уже всех в палате стала просить, больные, пожалуйста, сходите к заведующей, ну пусть она ко мне подойдет, ну что же мне делать? Я уже пыталась и сама, я вся как палач была в крови, но ничего не могу сделать. А потом уже там уборщица была, такая хорошая женщина, она пошла и пригласила сестричку. Она приходит, я говорю: «Ниночка, ну спаси ты меня, пожалуйста, я уже никак не могу, ну что же никто не подходит ко мне». Она одела перчатки и уж кое как все из прямой кишки достала, там был просто, ну кирпич. Если бы она этого не сделала, я бы там и умерла. Потом это все уже разнеслось по всей больнице, там же быстро все разносится, как эта сестричка мне жизнь спасла.

После этого я их сколько раз спрашивала, будет четвертая операция? Все так вот отвернутся, никто не дает гарантии. Но свищ зажил, а боли, слабость все-таки остались. Видно, гной там внутри все-таки есть.

И потом, откровенно говоря, я после каждой операции принимала свои лекарства: мед, алоэ и кагор. А на этот раз я навела мед, алоэ и спирт чистый медицинский. Вот это все меня и поставило на ноги. Но все-таки после второй операции я еще чувствовала какую-то жизнь в организме, а уж после третьей – все. Во-первых, у меня давление нарушилось: то повысится, то понизится, такая в организме стала у меня неурядица. А сердце, климакс тут у меня начался, в 47 лет, да так начался, что у меня прямо мозг отключался. Вот как будто меня гипнозом кто опутывает. Подсознание будто работает, а сознания нет. Начались эти приливы, и очень сильные. Вот так ошпаривало и по ночам, лягу, и вдруг как ошпарит, куда у меня девается сон, готова с себя все снять, рубашку, так тяжело. А сердце, бедное, в это время так не успевает работать, так колотится. А теперь сердце как будто устало. Вот ошпарит меня, а оно, бедное, трепыхнется, и вот чувствую, еле-еле справляется. И сама я устала, и сил больше нет. А сердце то стукнет, то толчок, то остановится, то другой раз так зачастит, аж к горлу подскакивает, и я пугаюсь: «Боже мой, ну все, мне конец». Начинает колотиться внезапно, а потом все тише и тише и постепенно успокаивается. Боли при этом нет, тут уж страх вовсю. Нет ознобов в это время нет и в туалет не тянет. Вот такое ощущение, будто оно на веревочке у меня висит. Сплю, чего нибудь повернусь, оно сразу: бах, бах, бах, ну словно оно подвешено. А то, бывает, остановится ночью. Сколько раз. Так страшно, с трудом заставляю себя проснуться, чтобы не умереть во сне. Ничего не слышно, будто его и нет, и тело все холодное. Когда совсем уж ничего не слышу, я встаю, иду на кухню, навожу пустой чай, попью немножко, посижу, слышу, опять зашевелилось чуть-чуть.

А вот в этом году была я в доме отдыха. Я вам говорю, что я по натуре очень энергичный товарищ. Вот плохо мне, я раскисаю и все. А чуть-чуть мне полегче, и я вовсю, и по домашним делам и так. Так я там так отплясывала цыганочку, и барыню тоже. Правда, года дают знать, иногда передохну, но ведь плясала ведь. Я там всю молодежь перетанцевала. Даром, что толстая. У меня две дочки под тридцать лет, так они так не станцуют. Может быть, я там немножко переборщила, но я ведь с детства это. Папа у меня играл, а я вечная плясунья. Я и в Каунасе жила, когда дети у меня народились, маленькие дети, а я все на танцы бегала. Я алкаш была танцев. Представляете, я ходила там в Дом офицеров, так все танцы и бальные и все. Там ведь так красиво. Так я же ни одного танца не пропускала. Я хоть до шести утра буду танцевать. А потом туфли в руки и пошла. Вот такая я, понимаете? И годы были тяжелые, и все равно. Я и сейчас ведь, старая дурочка, хожу пою в хор. Я сейчас работаю от автоколонны бухгалтером и хожу в наш клуб. Вот видите, какие у меня контрасты. Но на сей раз что-то произошло, такое у меня впервые.

Мы были в гостях. Организовали там чай. Может быть я перегрузилась на работе, а может я переела. Я мяса поела, очень вкусно было приготовлено, выпила за здоровье хозяина, ну чуть-чуть. Вот столечко, водки, ну покушали плотно. Я люблю поесть. Уж если в еде себе отказывать, так это последнее дело. Зачем тогда и жить? Оттуда мы шли вечером в гору и увлеклись еще с одной парой, и как-то мы побыстрее пошли. И у меня вдруг как закололо, вот сюда, прямо в сердце, и не передохну, и такие боли, ну не могу идти. Остановились, постояли, так тяжело все. Ну наверх поднялись, там такси, приехали домой, вроде все нормально. Утром я встала, форточку открыла, душно немного мне показалось, снова легла под легким одеялом, опять задремала, а потом встала на работу собираться и ой, такие колики в спину, не могу повернуться, вздохнуть не могу. Я подумала, что простыла. Я ему говорю, немножко разотри спину. Он так и сделал, потер, потер, я встала, пошла, а потом как-то нечаянно повернулась, и у меня опять колика, да сильная, да вторая, и я не дыхну. И только шевельнулась, а у меня против сердца кол такой и сюда вперед (под ключицу). И все, ой, мне плохо! Я едва до постели дошла, а лечь не могу. И такая сильная боль, я как расплакалась. Только шевельнусь, а у меня колики, ну всю сковало. И я не знаю, как я легла, он видит уже чего-то серьезное, а потом как стало меня чего-то душить, и все сковывать, и не вздохнуть. Именно с дыханием, вдохну – а у меня колики. Если затаила дыхание – легче вроде, а вот чуть только вздохну, ну, мочи нет от боли. Я говорю: «Кира, мне плохо, я даже дышать не могу, я умираю, все!». Ну вызвали скорее скорую, приехала она, укол сделали, то, се, валидол я взяла, корвалол выпила. Пока я полежала, мне немножко полегчало. Она говорит: «Ну все, приступ стенокардии кончился. Но если только повториться, вызывайте кардиологическую». Они уехали, прошло какое-то время, и они опять открылись. Ну не такие сильные, но давящие-давящие и опять слева. Вызвали. Они посмотрели, кардиограмму сделали, еще уколов понаделали там всяких и уехали. А мне полегче стало, и я уже не могу лежать, у меня бока болят. У меня так болела спина, как будто я сто лет пролежала. Уже к вечеру я встала, посидела в кресле. Ну слабость, слабость, пот. А на следующий день, в воскресенье, к вечеру, я опять вызвала скорую. В понедельник я вызвала врача на дом: на работу я не могу. Пока я посидела, позвонила, я уже устала, потом легла, и уже к вечеру мне стало хуже. Боли в сердце были весь день, но не сильные, а вот к вечеру они у меня усилились. И так усилились, что не могу, прямо сердце выпирает сюда наружу, распирает все сердце, и боли, такие боли и не вздохнуть и даже не дотронуться. Опять была такая скорая, потом они сказали, вызывайте другую, кардиологическую, раз сняли кардиограмму, врачу не понравилось, окончание говорит не такое, а потом второй раз сняли, он говорит: «Рисует эту чертову блокаду, а что за ней, ничего неизвестно», но решили забрать в больницу.

Вот еще один вариант анамнеза при неврозе, климаксе и ожирении. Больная весит 98 кг при росте 164 см. Последнее обострение больше всего похоже на шейно-грудной радикулит, вероятно, действительно, была простуда, сильно потеет, легко могло прохватить. Атеросклероз только начинает себя проявлять, но ведь ей только 52 года и ожирение, которое она никак не соглашается считать болезнью, вероятно, заложило основу для многих заболеваний в будущем.

Со многих страниц истории народов встают голод и недоедание. На протяжении жизни поколений они были привычными и обыденными. Для нас – это уже прошлое. Для многих других голод и сегодня остается трагической реальностью. Навыки и привычки, явления культуры и быта, языка и искусства формировались на этом фоне.

Слово «поправился» является омонимом, им обозначают и выздоровление от болезни, и прибавку массы тела. «Худой» - это и плохой, и тощий, и в слове «похудел» - первое значение звучит очень четко. Недаром в шутливой классификации ожирения 1 стадия обозначается, как вызывающая зависть.

Прямая связь здоровья и полноты прочно вошло в сознание людей. Гарганьтюа Рабле и Тарас Бульба Гоголя, Санчо Панса Сервантеса и Ламме Гудзак Шарля де Костера, Кола Брюньон Ромена Роллана и Партос Александра Дюма – разве случайно все эти здоровяки изображались толстяками? Исстари писатели и художники прославляли полноту, как признак здоровья и силы. Вспомните Флору и Марию Магдалину Тациана, Данаю Рембрандта, умирающую Клеопатру Гвидо Рени, вспомните фигуры на полотнах Рубенса.

Наши родители знали голод гражданской войны, мы Великой отечественной. Я прожил всю блокаду в осажденном Ленинграде и хорошо помню «новую», появившуюся на глазах болезнь с красивым названием «алиментарная дистрофия».

Переход к изобилию и доступности углеводов и жиров, совершившийся на протяжении столь короткого промежутке времени, застал нас психологически неподготовленными. Вспоминая собственное недоедание, мы стараемся компенсировать его в питании наших детей и близких. В 1913 году в России на душу населения приходилось около 8 кг сахара в год, а 1975 г. – 41 кг. Кулинария вошла в моду. Журналы и газеты, книги и листки календарей, открытки и буклеты наперебой почуют нас все новыми рецептами пирогов, закусок, кондитерских изделий.

Аппетит не критерий. Это инстинкт, сохранившийся с тех времен, когда единственным способом выживания было накопление избыточных калорий в жировой клетчатке. Выраженность этого инстинкта поддается формированию, и особенно в детском возрасте. И как часто мы формируем его не в ту сторону.

- Почему мой Витя ест меньше, чем соседская Леночка? Вон она какая полненькая. А ты худющий, смотреть страшно. Не хочешь хлеба, на тебе пирожок. Даешь кашу и получишь конфету. Нельзя вставать из-за стола, не доев. Все, что на тарелке, должно быть съедено. А куда же мы остатки денем? Что значит, не хочу? Разве можно выбрасывать еду, в неё вложен труд многих людей. Ну давай еще, ложечку за папу, ложечку за маму ...

М. Танич писал: «Почему то бабушки считают, что важнее самых важных дел, мальчик, только что проснувшись, все бы ел, и ел, и ел». В «Литературной газете» недавно приводился рассказ начальника пионерского лагеря: «- Вы же знаете, что я отчитываюсь за них. Принял смену – взвесил детей. Закончил смену – взвесил детей. И не дай бог, если кто-нибудь хоть килограмм потеряет. Вы же сами затаскаете меня по своим заседаниям, осудите на всех уровнях. Дети должны расти и поправляться».

Появился культ еды. Наши выпускники никогда не видели алиментарной дистрофией, но знакомы с подагрой. А частота ожирения растет. 26% взрослых в нашей стране страдают ожирением и еще у 24% имеется избыточная масса тела. А ведь при избытке массы на 25% смертность увеличивается на 20%, при избытке на 50%, смертность вырастает на 80%. Ожирение способствует развитию атеросклероза, диабета, гипертонической и желчно-каменной болезней, снижает резистентность организма, ускоряет декомпенсацию при сердечных и легочных болезнях, сокращает длительность жизни. Gula punit Gulax (обжорство карает обжору) – эту пословицу привел в «Отверженных» В. Гюго. Ожирение стало социальной болезнью.

Научно- технический прогресс уменьшает физические нагрузки, создает условия для распространения гипокинезии, на этом фоне переедание становится еще более злокачественным фактором. Говорят, что Бог проклял первых людей, заставив их в поте лица добывать хлеб насущный. А может быть это не было проклятием, просто господь занимался первичной профилактикой атеросклероза? Увы, потомки Адама стали меньше потеть, и не хлебом едиными утоляют аппетит современные Евы.

Говорят, что в каждом толстом сидит тонкий и плачет. Этого плача до поры, до времени не слышат те, кто первую степень ожирения считает признаком красоты и здоровья. Как рассказала мне эта больная: «После этой операции я такая хорошая была, очень поправилась, полная такая была, белая, свежая. Чувствовала я себя просто отлично». С ожирением надо бороться как с курением, как с алкоголизмом, ибо оно тоже болезнь «слабой воли». И по распространенности, и по значимости, и по последствиям – оно не менее важно.




[ Оглавление книги | Главная страница раздела ]

 Поиск по медицинской библиотеке

Поиск
  

Искать в: Публикациях Комментариях Книгах и руководствах



Реклама

Мнение МедРунета
Какую сумму Вы лично потратили на платные медицинские услуги за последние 12 месяцев (помимо расходов, покрытых полисами медицинского страхования)?

Менее 6000 рублей (менее 100 USD)
От 6000 до 9000 рублей (100-150 USD)
От 9000 до 13000 рублей (150-200 USD)
От 13000 до 16000 рублей (200-250 USD)
От 16000 до 21000 рублей (250-300 USD)
Более 21000 рублей (более 300 USD)
Затрудняюсь ответить



Результаты | Все опросы

Реклама

Рассылки Medlinks.ru

Новости сервера
Мнение МедРунета


Социальные сети

Реклама


Правила использования и правовая информация | Рекламные услуги | Ваша страница | Обратная связь |





MedLinks.Ru - Медицина в Рунете версия 4.7.18. © Медицинский сайт MedLinks.ru 2000-2016. Все права защищены.
При использовании любых материалов сайта, включая фотографии и тексты, активная ссылка на www.medlinks.ru обязательна.